1. Катастрофа 7 октября и отсутствие полноценного ответа за неё.
Это правительство не обеспечило защиту наших граждан.
За преступления отвечают ХАМАС и его соучастники, но за готовность государства предотвратить нападение и защитить население обязано отвечать государственное руководство.
Особая ответственность лежит на премьер-министре: он задаёт политический курс и приоритеты правительства и обязан добиваться того, чтобы ключевые угрозы получали должное внимание.
Но спустя три года независимая государственная комиссия, которая проверила бы всю цепочку ответственности, так и не создана.
Внутренние армейские расследования такую проверку заменить не могут.
2. Военные достижения, которые не закреплены в устойчивой безопасности.
Наша армия добилась серьёзных результатов.
Возвращены заложники, уничтожены руководители террористических организаций, нанесены тяжёлые удары по военной инфраструктуре противников.
Эти достижения имеют значение.
Но политическое руководство должно было обеспечить их продолжение: понятное устройство после войны, механизмы, препятствующие восстановлению потенциала противников, и условия, при которых гражданам не придётся снова проходить через то же самое.
ХАМАС не разоружён.
«Хизбалла» после тяжелейших потерь 2024 года сохранила вооружённую структуру, восстанавливала арсенал и в марте 2026 года вновь начала обстреливать Израиль.
Иранская ядерная проблема остаётся без проверяемого решения, а Иран уже восстановил часть ракетного производства.
Ослабление противников открывало возможности стратегически изменить ситуацию на годы вперёд.
Я считаю, что правительство использовало их недостаточно.
Мы заплатили огромную цену, а риск возвращения к тем же войнам, если не более страшным, сохранился.
3. Зависимость от чужих политических решений.
Союз с США необходим Израилю, но его ценность не отменяет того, что Вашингтон действует прежде всего в собственных интересах.
В апреле, по сообщению Reuters, Нетаниягу ознакомили с планом перемирия с Ираном лишь на завершающей стадии переговоров.
Для страны, непосредственно участвующей в войне, это серьёзный вопрос о собственном влиянии на её результат и, как следствие, на собственное будущее.
Сегодня американский президент считает выгодным один вариант. Завтра другой президент или другой политический расчёт потребуют совершенно иного.
Жить с последствиями этих решений будем мы.
Правительство обязано укреплять способность Израиля самостоятельно определять свои цели и защищать их в отношениях даже с самым важным союзником.
Я считаю, что затягивание войны без ясного политического результата усиливает зависимость от внешних посредников, их мнений и условий.
4. Раскол общества и неравное бремя.
Судебная реформа стала одним из центральных конфликтов этого срока. Вместо восстановления доверия политическое противостояние продолжалось на протяжении всей войны.
При этом справедливого распределения военной службы так и нет.
Одни семьи снова и снова несут бремя резервистских сборов, разлуки, потери доходов и риска для жизни.
Коалиция продолжает защищать исключения для других.
Когда несогласных объявляют опасностью для страны, а слово «капланист» используют как клеймо, национальное единство от этого крепче не становится.
Гражданин имеет право требовать другой политики. Это право должно сохраняться и во время тяжёлого кризиса.
5. Ослабление контроля над властью.
Спорить с судами и предлагать изменения допустимо.
Но оценивать реформы нужно по тому, кому они дают дополнительные полномочия и кто после этого способен проверить решения правительства.
В этом сроке принят закон, который с января 2027 года позволит правительству отклонять многие обязательные сегодня правовые заключения юридического советника.
Принят и закон, который со следующего созыва Кнессета усилит влияние партий на назначение судей, заменив представителей коллегии адвокатов кандидатами коалиции и оппозиции.
Я вижу в этих решениях последовательное ослабление независимых ограничений власти.
Особенно трудно доверять таким изменениям, когда то же руководство сопротивляется независимой проверке собственной ответственности за крупнейшую катастрофу безопасности.
6. Ухудшение международного положения.
Поддержка за рубежом - ресурс нашей безопасности, торговли и свободы действий.
По данным Pew, негативно относились к Израилю 42% американцев весной 2022 года и уже 60% весной 2026-го.
Это общество нашего важнейшего союзника!
Пропаганда противников и антисемитизм требуют серьёзного противодействия.
Одновременно наше правительство отвечает за собственную политику, заявления министров и качество дипломатической работы.
Так, о масштабном увеличении бюджета публичной дипломатии объявили в конце 2024 года, но средства поступили в МИД лишь весной 2025-го - спустя полтора года после начала войны и значительного роста антисемитизма.
Потерянное доверие и упущенное время одним рекламным бюджетом не восстановить.
За сегодняшний провал в отношениях с партнёрами завтра можно заплатить сокращением сотрудничества и новыми ограничениями.
7. Экономическая цена.
В 2023–2024 годах на фоне войны экономический рост резко замедлился. НДС повысили до 18%. Только за 2023–2025 годы потребительские цены выросли примерно на 9%.
Да, сейчас на фоне приглушения войны экономика восстанавливается, а инфляция снизилась. Но снижение инфляции означает замедление подорожания, а не возвращение прежних цен.
Восстановление экономики также не возвращает автоматически потерянные годы роста, разрушенные предприятия, жизни и здоровье людей, а также время, которое семьи провели вне своих домов.
Устойчивость нашей экономики не освобождает руководство от необходимости объяснить, какой результат получен за эту цену.
Для меня именно это объединяет итоги нынешнего срока: огромные усилия страны, тяжёлые потери и слишком много важнейших вопросов, решение которых опять отложено на будущее.
Нам нужна власть, которая умеет превращать военные достижения в долгосрочную безопасность, справедливо распределять обязанности, удерживать доверие и отвечать за собственные решения.
Я не считаю, что нынешнее правительство заслужило ещё один срок.